КАТЕГОРИЯ ЛИЦА

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА

РУССКАЯ ГРАММАТИКА

Предыдущая глава Содержание Следующая глава

КАТЕГОРИЯ ЛИЦА

   § 1516. Морфологическая категория лица – это система противопоставленных друг другу рядов форм, выражающих отнесенность или неотнесенность действия к участникам речевого акта. Формы лица выражают отнесенность действия к говорящему (формы 1 лица), к собеседнику (формы 2 лица) или к лицу, которое не является ни говорящим, ни собеседником, а также к неодушевленному предмету (формы 3 лица). Соответственно в глаголе выделяются значения собственно-личные (это значения 1 и 2 л.) и значение предметно-личное (это значение 3 л.). Формы 1 и 2 л. как выражающие отнесенность действия к участникам речевого акта противопоставлены формам 3 л. как не выражающим такой отнесенности. С этой характеристикой форм 3 л. связана и их способность выражать действие, не отнесенное ни к лицу, ни к предмету (см. § 1520).

   Категория лица тесно связана с другими категориями глагола: наклонения, времени и числа. В изъявит. накл. формальное выражение наст. и буд. (простого и сложного) вр. связано с личными формами. Показателем значения 1, 2 или 3 л. служит флексия, одновременно имеющая значение ед. или мн. ч. Повелит. накл. характеризуется системой личных форм, по своей организации отличающейся от системы личных форм изъявит. накл. Сослагат. накл. и прош. вр. изъявит. накл. по отношению к морфологической категории лица характеризуется отрицательно: в этих формах представлены различия не по лицам, а по родам (в ед. ч.).

   С личными формами глагола соотносятся по значению и координируются при употреблении личные местоимения-существительные: ед. ч.: я, ты, (она, оно); мн. ч.: мы, вы, они. Употребление или неупотребление местоимений при этих формах бывает обусловлено контекстом или речевой ситуацией.

   Морфологическая категория лица строится на основе противопоставления следующих рядов глагольных форм. В изъявит. накл.: 1) форм 1 л. ед. и мн. ч. (беру, говорю, приду; берем, говорим, придем); 2) форм 2 л. ед. и мн. ч. (берешь, говоришь, придешь; берете, говорите, придете); 3) форм 3 л. ед. и мн. ч. (берет, говорит, придет; берут, говорят, придут). В повелит. накл. представлено противопоставление двух рядов форм: 1) основного ряда форм 2 л. (ед. и мн. ч.): бери, говори, приди; берите, говорите, придите и 2) ряда форм совместного действия: возьмем(те), будем(те) говорить, давай(те) говорить (см. § 1479).

ЛИЧНЫЕ ФОРМЫ

   § 1517. Каждый из рядов личных форм характеризуется особыми средствами образования. К этим средствам относятся: 1) флексии со значением лица и числа у форм наст. и буд. вр. изъявит. накл. и у форм 2 л. ед. ч. повелит. накл.; 2) постфикс -те, выражающий значение мн. ч. в повелит. накл. и 3) частица давай(те) – в аналитической форме совместного действия в повелит. накл. (см. § 1479). О сочетаниях с частицами пусть, пускай см. § 1486.

   Личные формы наст. и буд. простого вр. образуются присоединением к основе наст. вр. следующих флексий, которые заключают в себе одновременно значения лица и числа (запись орфографическая): 1 л. ед. ч.: -у, -ю; мн. ч.: -ём, -ем, -им; 2 л. ед. ч.: -ёшь, -ешь, -ишь; мн. ч.: -ёте, -ете, -ите; 3 л. ед. ч.: -ёт, -ет, -ит; мн. ч.: -ут, -ют, -am, -ят. Различия во флексиях, за исключением флексии 1 л. ед. ч., определяются принадлежностью глагола к первому или второму спряжению: флексии -ёшь, -ешь; -ёт, -ет; -ём, -ем, -ёте, -ете, -ут, -ют характеризуют глаголы I спр., флексии -ишь, -ит, -им, -ите, -am, -ят – глаголы II спр. (см. § 1550). В личных формах буд. сложного вр. флексии – показатели лица и числа присоединяются к основе вспомогательного глагола: буд-у, буд-ешь, буд-ет, буд-ем, буд-ете, буд-ут читать, говорить.

   Несколько глаголов имеют иные системы окончаний личных форм. Сюда относятся глаголы хотеть, бежать и чтить (и мотивированные ими), образующие одни личные формы по первому спр., а другие – по второму (см. § 1573), и глаголы есть, дать, создать, надоесть (и мотивированные ими), удаться, образующие личные формы ед. ч. с помощью флексий -м (1 л.), -шь (2 л.) и -cm (3 л.): е-м, е-шь, е-ст; да-м, да-шь, да-ст (см. § 1573). Глаголы есть, надоесть, дать, создать, удаться отличает также основа на гласную, участвующая в образовании форм ед. ч.: других глаголов с основой наст. вр. на гласную в русском языке нет.

   § 1518. Личные формы могут быть образованы от любого глагола. Однако в языке здесь действует ряд ограничений. Образованию и употреблению тех или других форм могут препятствовать, во-первых, лексическое значение, несовместимое со значением форм 1 и 2 л. ед. или мн. ч.; во-вторых, традиционное представление о неблагозвучии формы; в-треть- их, омонимическое совпадение словоформ разных глаголов.

   Лексическое значение глагола может не совмещаться с представлением о 1 или 2 лице как о производителе действия. Таковы, например, прямые значения глаголов телиться, нестись (о птицах), зеленеть, осыпаться, течь, таять, кипеть, сквозить, гаснуть, мерцать, ржаветь. Такая несовместимость не препятствует, однако, образованию и употреблению личных форм в тех случаях, когда тот же глагол имеет переносное (метафорическое) значение (Я томлюсь, я умираю, Гасну пламенной душой. Пушк.) или употребляется в шутливом, ироническом контексте ( – Что это у вас яйца наполовину битые? – Почем я знаю! – весело отозвалась продавщица. – Я ведь сама не несусь! газ.) Только как окказиональное возможно употребление личных форм от безличных глаголов (см. § 1524): Вдруг – я| во всю светаю мочь – | и снова день трезвонится (Маяк.).

   Неупотребительны формы 1 и 2 л. ед. ч. у глаголов, лексические значения которых несовместимы с представлением о единичном деятеле: толпиться, сползтись, сбежаться, разбежаться (о многих), скопиться, перепадать, перемерзнуть, набежать (о многих), попадать, померзнуть.

   Ограничения, объясняющиеся неблагозвучием или неудобством произношения, касаются преимущественно глаголов II спр. кл. X, 1, 2 с основой на |т|, |д|, |с|, |з|: желтить, галдеть, гвоздить, победить, убедить(ся), шелестеть, колесить, грезить (см. § 1571); от таких глаголов практически не образуются формы 1 л. ед. ч.; избегается также употребление форм 1 л. ед. ч. от гл. затмить, стонать.

   Употребление форм 1 и 2 л. ед. и мн. ч. гл. болеть (об ощущении боли) возможно только в ненормированной речи (см § 1571). Об омонимически совпадающих словоформах см. § 1571.

   § 1519. Личные формы повелит. накл. – это формы 2 л. ед. ч. и мн. ч. и формы совместного действия. Формы 2 л. ед. и мн. ч. являются синтетическими: смотри, говори, кричи, пеки, кинь, сунь, брось, ставь; смотрите, говорите, кричите, пеките, киньте, суньте, бросьте, ставьте. Формы совместного действия могут быть синтетическими (купим, почитаем, сыграем; идем, бежим, летим) и аналитическими (давай(те) купим, давай(те) играть, давай(те) будем играть). Подробно об образовании и употреблении форм повелит. накл. см. § 1475-1479.

Категориальные значения и употребление личных форм

   § 1520. Категориальными значениями личных форм изъявит. накл. являются: для формы 1 л. в едч. – отнесенность действия к говорящему: (я) говорю, хожу, учусь, читаю; во мн. ч. – отнесенность действия к группе лиц, включая говорящего: (мы) говорим, ходим, учимся, читаем. Для формы 2 л. в ед. ч. – отнесенность действия к собеседнику: (ты) говоришь, ходишь, учишься, читаешь; во мн. ч. – отнесенность действия к группе лиц, включающей собеседника: (вы) говорите, ходите, учитесь, читаете. Для формы 3 л. в едч. – отнесенность действия к лицу, не являющемуся ни говорящим, ни собеседником, или к неодушевленному предмету: (он) говорит, ходит, учится, читает; (он, она, оно) кипит, бурлит, зеленеет, ржавеет; во мн. ч. – отнесенность действия к группе лиц, не включающей собеседника, или к группе неодушевленных предметов: (они) говорят, ходят, учатся, читают; (они) кипят, бурлят, зеленеют, ржавеют. О безличном употреблении формы 3 л. ед. ч. см. § 1524.

   § 1521. Помимо категориальных значений у личных форм изъявит. накл. есть ряд употреблений, которые характерны для определенных контекстов. Такие расширительные и переносные употребления отмечаются у всех личных форм ед. и мн. ч.

   Форма 1 л. едч. выступает в пословицах, сентенциях и афоризмах в расширительном употреблении; субъект действия представляется как обобщенный, однако значение отнесенности действия к говорящему при этом не утрачивается: Еду-еду не свищу, а наеду – не спущу; Чужую беду – руками разведу; Я мыслю, следовательно, существую. Форма 1 л. мнч. может выступать в расширительном употреблении в предложениях, приписывающих действие многим (всем), включая говорящего и не исключая (как это имеет место в форме 1 л. ед. ч.) собеседника: Поживем – увидим; Что имеем – не храним, потерявши – плачем (посл.).

   Употребления форм 1 л. мн. ч. тесно связаны с соответствующими употреблениями местоиме- ния-существительного мы (см. § 1278). Как и это местоимение, формы 1 л. мн. ч. глагола в книжной речи употребляются при указании на говорящего в авторском изложении: Мы придерживаемся другой точки зрения; Этот вопрос мы рассматриваем в другой своей статье. От такого "авторского" употребления следует отличать употребление форм 1 л. мн. ч. для обозначения совместного участия в каком-л. действии говорящего и того, к кому обращена речь, обычное в докладах и лекциях, в учебных пособиях: говорящий как бы привлекает слушающих к участию в анализе, в развитии мысли: Теперь рассмотрим (с вами) скорость движения; Обратим внимание на следующие события; Возьмем равнобедренный треугольник; Проведем воображаемую линию. Подобное употребление форм 1 л. мн. ч. обычно и в художественной литературе, в публицистике: Но возвратимся к добрым ненарадовским помещикам и посмотрим, что-то у них делается (Пушк.); Вот она, наша Главная Площадь... Отсюда мы начнем путешествие по стране (Песк.).

   Примечание. Значение совместного участия в действии говорящего и его собеседника (или собеседников) часто выражается формами совместного действия с частицей давай(те): давайте представим, давайте рассудим (см. § 1479).

   Формы 1 л. мн. ч. употребляются при обозначении действия другого лица или лиц, без участия говорящего. Это действие представляется так, будто говорящий к нему причастен (при этом обычна окраска снисхождения, участия, иронии): А что мы читаем, деточка, чем занимаемся? (спрашивает гость, взрослый); А мы все хандрим! (говорит врач больному); [Cаша:] Отлично. Мы, кажется, улыбаемся! Будьте добры, соблаговолите еще раз улыбнуться! (Чех.).

   § 1522. Форма 2 л. едч. выступает в обобщенно-личном употреблении: Жить и сгорать у всех в обычае, Но жизнь тогда лишь обессмертишь, Когда ей к свету и величию Своею жертвой путь прочертишь (Пастерн.); Мало ли чего не бывает в жизни! Разве все запомнишь, что случилось с тобой год назад! (Ю. Казак.); Что посеешь, то пожнешь (посл.).

   Обобщенно-личное употребление формы 2 л. ед. ч. сов. вида часто сопровождается модальными оттенками возможности или невозможности, необходимости, наиболее ярко выраженными при отрицании; Суженого конем не объедешь (посл.); Упустишь огонь – не потушишь (посл.); Кто ушел, тот ушел – не вернешь (Шукш.); Ведь если девчонка начнет болтать, ее не уймешь (разг. речь).

   Второе лицо в обобщенно-личном употреблении в условиях контекста может представлять самого говорящего: [Барыня:] Вечно тебя ждешь! [Бетси:] Напротив, я вас жду (Л. Толст.); [Нина] Жила я радостно, по-детски, проснешься утром и запоешь (Чех.).

   Обобщенно-личному употреблению не препятствует наличие местоимения ты, которое в подобных случаях указывает также на обобщенное лицо: Для тебя находится уголок у окошка, и ты видишь сначала воду, зеленую в белых искорках, потом одинокие нефтяные вышки, а потом уже все это. Ты просишь летчика сделать круг, чтобы получше разглядеть и запомнить (Песк.); Да и вообще ничего не забывается, не проходит бесследно. Какие-то клетки умирают в тебе, их уже не восстановить, ты носишь в себе эти мертвые клетки (Нагиб.).

   Расширительное и обобщенно-личное употребления вместе противопоставлены значениям 3 л. – безличному в ед. ч. и неопределенно-личному – во мн. ч. (см. § 1524, 1525).

   § 1523. Форма 2 л. мнч. употребляется при вежливом обращении к одному лицу (сравним аналогичное значение местоимения вы, см. § 1279): Иван Иванович, вы знаете эту работу?; Товарищ, не сможете ли вы подождать несколько минут?

   Формы 2 л. мн. ч., как и формы 2 л. ед. ч., выступают в обобщенно-личном употреблении. При этом в отличие от обобщенно-личного употребления форм 2 л. ед. ч. у формы мн. ч. может сохраняться значение отнесенности действия к собеседнику (или собеседникам): У меня на хуторе пятнадцать десятин луга как на ладони: у какого окна ни станьте, отовсюду увидите косарей (Чех.); Обведите взглядом строения – и вы почувствуете: камни все помнят (Песк.).

   Обобщенное употребление форм 2 л. мн. ч. (обычно глагола несов. вида) не исключает также возможности распространения действия и на первое лицо: Это была именно та красота, созерцание которой, бог весть откуда, вселяет в вас уверенность, что вы видите черты правильные (Чех.).

   § 1524. Форма 3 л. едч. противопоставлена формам 1 и 2 л. как относящая действие к любому субъекту (в том числе и к неодушевл. предмету), но не к говорящему и не к собеседнику. Кроме того, форма 3 л. ед. ч. противопоставлена первым двум как форма, которая может представить действие бессубъектное, т. е. происходящее независимо от деятеля (лица или предмета): светает, смеркается, знобит, нездоровится. Такое употребление формы 3 л. ед. ч. называется безличным, оно является основным для глаголов, лексическое значение которых несовместимо с представлением о производителе действия. На таком употреблении основано противопоставление личных и безличных глаголов (см. § 1385). К безличным относятся следующие глаголы.

   1) Глаголы без постфикса -ся, называющие: а) состояние природы: вечереет, вызвездит, морозит, рассветает, светает, холодает; б) физи- ческое или психическое состояние живого существа: знобит, першит, рвет, саднит, тошнит, полегчает (прост.), разнесет (раздует, сделает пухлым, толстым) (разг.); везет (об удаче в делах, в игре; разг.), взорвет (о неожиданном гневе, раздражении; разг.), тянет, подмывает (о сильном желании совершить что-н.; разг.), приспичит (разг.), угораздит (разг.); в) наличие или отсутствие, недостаток чего-н.: хватит, хватает, станет, достанет, недостает; г) долженствование: следует, надлежит, подобает.

   2) Глаголы с постфиксом -ся, называющие: а) желание, возможность действия: вздумается, доведется, приведется, хочется; б) состояние субъекта (обычно живого существа): (не) верится, дремлется, думается, дышится, живется, (не) лежится, нездоровится, неможется, плачется, (не) сидится, (не) спится; в) состояние природы: смеркается, смеркнется.

   У личных глаголов безличное употребление формы 3 л. ед. ч. связано или с отдельным лексическим значением слова, или с его синтаксическим употреблением: не удается (поехать), случается (встретиться), придется (рассказать), остается (только уйти); не годится (так поступать); темнеет; дует (от окна); на улице морозит; в голове шумит; Хотя и парит, и печет, Еще недели целые Дороги сковывает лед Корою почернелою (Пастерн.); Я уеду, я уеду По открытию воды!... Не ищи меня по следу – Смоет беглые следы (Берг.).

   § 1525. Форма 3 л. мнч. выступает в неопределенно-личном употреблении, соотносящем действие с субъектом – неопределенным количеством лиц или с одним лицом, представленным как неопределенное: На селе поговаривают, будто она совсем ему не родственница (Гоголь); Его зовут уже просто Ионычем (Чех.); В этом имени – осенний Смольный, Балтика, "Аврора", Петроград. Это имя той железной воли, О которой гимном говорят (Берг.); – Стой! Идут за мною, Ищут (Твард.); в объявлениях: Просят не курить; Здесь продают билеты на концерты.

   Контекст может сообщать неопределенно-лич- ному употреблению оттенок всеобщности; этим неопределенно-личное употребление сближается с обобщенно-личным: Цыплят по осени считают (посл.); По платью встречают, по уму провожают (посл.); А ведь ворон не жарят, не варят (Крыл.).

   Примечание. Особым случаем употребления форм 1 л. ед. ч. и, реже, форм 3 л. ед. и мн. ч. является их употребление во фразеологизированных конструкциях типа Я тебе поспорю!; И тебе погуляю!; Он тебе поспорит! Они тебе погуляют! Такие конструкции служат эмоциональной формой запрещения и угрозы: Я тебе поспорю! – означает одновременно (я запрещаю тебе спорить) и (не следует спорить). Они тебе погуляют! – означает (ты не будешь, не посмеешь гулять) и (они не дадут, не позволят тебе гулять). Таким образом, форма 1 л. по смыслу соотнесена здесь с действием и 1 и 2 лица (соответственно форма 3 л. – с действием 3 и 2 лица).

   § 1526. Как сказано в § 1475, категориальными значениями личных форм повелит. накл. являются: для формы 2 л. ед. ч. – обращенность побуждения к собеседнику (второму лицу): (ты) говори, иди, учись, читай, кинь; 2 л. мн. ч. – обращенность побуждения к ряду лиц: (вы) говорите, идите, учитесь, читайте, киньте. Для форм совместного действия категориальным является значение побуждения к действию, отнесенного не только к собеседнику (собеседникам), но и к самому говорящему: пойдем(те) вместе куда-нибудь; давайте говорить о деле; Давай, старик, поедем! – предложил мой друг (Ю. Казак.); Давай не будем разводиться. Может быть, все еще наладится (Нагиб.).

   Примечание. Формы совместного действия могут употребляться при выражении побуждения не делать чего-либо. При этом из контекста может быть очевидно, что такое побуждение не распространяется на говорящего: Давайте не будем рыдать, гражданка, – спокойно сказал первый (Булг.).

   § 1527. Формы 2 л. ед. ч. повелит. накл. выступают в обобщенно-личном употреблении, особенно часто – во фразеологизированных сочетаниях, в пословицах: как ни вертись; что ни говори; куда ни сунься; хоть убей; хоть брось; Говори, да не заговаривайся; Хлеб-соль ешь, а правду режь (посл.). Обобщенно-личное употребление возможно и вне фразеологических сочетаний: [Хлестаков:] И я бы, признаюсь, больше бы ничего и не требовал, как только оказывай мне преданность и уважение, уважение и преданность (Гоголь); [Астров:] Ну я допускаю, руби леса из нужды, но зачем истреблять их? (Чех.) (см. "Синтаксис", § 1942-1946, 2251).

   Второе лицо, выступающее в обобщенно-личном употреблении, в условиях контекста может представлять самого говорящего: [Царь:] Безумец я! чего ж я испугался? На призрак сей подуй - и нет его (Пушк.); [Медведенко:] Чаю и сахару надо? Табаку надо? Вот тут и вертись (Чех.).

   Обобщенно-личное употребление форм 2 л. ед. ч. повелит. накл. возможно также в тех случаях, когда эти формы выражают не побуждение, а долженствование, пожелание, допущение, возможность или невозможность, вынужденность: Доктора напрописывают всяких лекарств, а больные пей (разг. речь); Все гуляют, а я учись. См. об этом "Синтаксис", § 1948-1950.

КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА

   § 1528. Морфологическая категория числа глагола – это система противопоставленных друг другу рядов форм, выражающих отнесенность действия к одному субъекту или к нескольким субъектам, т. е. противопоставленность действий по единичности или множественности их производителей. Морфологическая категория числа строится на основе противопоставления двух рядов глагольных форм со значением единственного числа и множественного числа. Члены первого ряда (ед. ч.) выражают соотнесенность действия с одним производителем, члены второго ряда (мн. ч.) – более чем с одним производителем. В качестве производителя действия равно выступает как лицо (формы 1, 2, 3 л. ед. и мн. ч.), так и предмет (формы 3 л. ед. и мн. ч.).

   В зависимости от характера форм (личные или родовые формы) значения ед. и мн. ч. имеют два способа выражения: в личных формах (наст. вр. и повелит. накл.) показатели числа заключаются во флексиях совместно с личными показателями: берег-у, игра-ю, береж-ешь, игра-ешь, береж-ет, игра-ет; береж-ем, игра-ем, береж-ете, игра-ете, берег-ут, игра-ют; в родовых формах (прош. вр и сослагат накл.) значение ед. ч. выражено родовыми флексиями: нулевой, -а и -о: берег, играл, берегл-а, играл-а, берегл-о, играл-о. Значение мн. ч. выражается флексией -и при смягчении последней согласной основы |л|: берег|л'-и|, игра|л'-и|.

   § 1529. Значение мн. ч. по сравнению с ед. ч. более определенно; оно теснее связано с реальной множественностью. Это обнаруживается в употреблении форм ед. и мн. ч. Так, формы 1 и 2 л. мн. ч. изъявит. накл. фактически не имеют таких переносных значений или употреблений, которые бы резко отличались от их основного категориального значения. Исключение составляют стилистически не нейтральные употребления форм 1 л. мн. ч. (см. § 1521). Формы 3 л. мн. ч. во всех своих значениях и употреблениях сохраняют значение множественности субъектов действия. Формы ед. ч. семантически менее определенны: их значения не всегда связаны с реальной единичностью. Это выражается, во-первых, в том, что значение 2 и 3 л. ед. ч. не препятствует развитию таких семантически далеких от единичности значений, как обобщенно-личное (у форм 2 л.) и безличное (у форм 3 л.) (см. § 1522, 1524); во-вторых, в том, что формы ед. ч. 2 л. повелит. накл. в стилистически окрашенных контекстах могут употребляться при обращении к нескольким лицам: Стой, братцы, стой! – кричит Мартышка. – Погодите! (Крыл.); Юнкера! Слушай мою команду: срывай погоны, кокарды, подсумки, бросай оружие! (Булг.); Крикнул в рупор матросам матрос: – Выбирай якоря! (Пастерн.); в командах: Стройся! На первый-второй рассчитайсь!

   § 1530. Употребление форм мн. ч. может быть стилистически нейтральным или стилистически окрашенным. К стилистически нейтральным принадлежит такое употребление формы 3 л. мн. ч. и форм мн. ч. прош. вр. в неопределенно-личном знач., когда действие представляется как выполняемое неопределенным (неопределенно мыслимым, неизвестным, не установленным или намеренно не устанавливаемым) лицом или лицами: В доме играют (играли) на рояле; В больнице ребенку сразу помогут (помогли); Ему звонили (звонят) по телефону; К тебе пришли (придут). Стилистически нейтрально употребление формы 2 л. мн. ч. изъявит. и повелит. накл. и формы мн. ч. прош. вр. по отношению к одному лицу ("формула вежливости"): Вы назначаетесь дежурным; Приходите сегодня один: нам нужно поговорить; Хорошо, что Вы пришли.

   Стилистически окрашено свойственное книжной речи употребление формы 1 л. мн. ч. и формы мн. ч. прош. вр. вместо форм ед. ч. в так называемой "формуле скромности" (авторское "мы"): Мы пишем; Мы утверждаем; Как мы уже сказали выше. С другой стороны, в разговорной речи те же формы употребляются вместо форм ед. ч. с оттенком непринужденности или фамильярной уверенности: – Сделаешь к сроку? – Сделаем; – Советую Вам прочесть эту книгу. – Почитаем (вместо почитаю); Вы, товарищ, ошиблись. – Нет, не ошиблись. Форма 1 л. мн. ч. может употребляться при обращении к одному лицу с оттенками участия, снисхождения, иронии (см. § 1521).

   Формы 3 л. мн. ч. и формы мн. ч. прош. вр. могут относить действие к одному лицу в тех случаях, когда имеется в виду, что субъект действия – говорящий, в таких сочетаниях, как говорят тебе (вам), реже – просят тебя (вас): [Князь:] Кто ты? [Старик:] Я здешний ворон... [Князь:] Бедный мельник! [Старик:] Какой я мельник, говорят тебе, Я ворон, а не мельник... (Пушк.).

   В просторечии формы 3 л. мн. ч. и формы мн. ч. прош. вр. могут употребляться вместо форм ед. ч. для выражения уважительного или подобострастного отношения, почтительности; это отношение часто подчеркивается употреблением формы мн. ч. личного местоимения-существительного они: Володя приехал! – крикнул кто-то на дворе. – Володечка приехали! – завопила Наталья, вбегая в столовую (Чех.); [Шервинский:] А где же он? [Лакей:] Не могу знать. С полчаса назад вышли (Булг.).

КАТЕГОРИЯ РОДА

   § 1531. Морфологическая категория рода глагола – это система противопоставленных друг другу рядов форм ед. ч. прош. вр. или сослагат. накл., обозначающих отнесенность действия к лицу (или предмету), названному существительным муж., жен. или сред. р., а также отнесенность действия к лицу муж. или жен. пола. Категория рода глагола объединяет морфологические значения мужского, женского и среднего рода. Эти значения представляют: а) соотнесенность действия с лицом мужского или женского пола (я играл – я играла; ты писал – ты писала; он пришел – она пришла; наш забияка подрался – наша забияка подралась); б) ту же соотнесенность по полу, поддержанную соотнесенностью с грамматическим родом существительного (студент вернулся – студентка вернулась), или в) только синтаксическую связь с именем – названием предмета в соответствии с грамматическим родом этого имени (стол стоял, книга упала, море шумело). Сочетания типа Дитя играло, Появилось чудовище отражают синтаксическую связь глагольной формы с именем и не сигнализируют о поле лица.

   Морфологические значения рода выражаются флексиями: значение муж. р. – нулевой флексией, жен. р. – флексией -а, сред. р. – флексией -о. Родовые формы одновременно выражают значение ед. ч. Они лишены показателей значения лица. Во мн. ч. глагола родовых различий нет.

   Морфологические значения рода глагола повторяют то характерное для существительного противопоставление по роду, в котором значение сред. р. как преимущественно предметное противопоставлено значениям муж. и жен. р. как значениям предметно-личным.

   Форма сред. р. противопоставлена другим родовым формам как такая, которая может представлять действие как безличное (см. § 1524): Милый брат! Завечерело, Чуть слышны колокола (Блок); А так как мне бумаги не хватило, Я на твоем пишу черновике (Ахм.); Ночь расцветала. Тянуло уже к утру, и погребенный под мохнатым снегом спал дом (Булг.).

   Примечание. Формой сред. р. в условиях контекста (чаще – поэтического) может передаваться указание на подразумеваемый, неопределенный субъект действия ("что-то", "нечто"): Прозвучало над ясной рекою, Прозвенело в померкшем лугу, Прокатилось над рощей немою, Засветилось на том берегу (Фет); Слова? – Их не было. – Что ж было? – Ни сон, ни явь. Вдали, вдали Звенело, гасло, уходило И отделялось от земли... И умерло... (Блок).

ВЗАИМНЫЕ СВЯЗИ МОРФОЛОГИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ ГЛАГОЛА

   § 1532. Морфологические категории глагола тесно связаны друг с другом. Между ними существуют связи двоякого рода: а) парадигматические (между парадигмами) и б) функциональные. Парадигматические связи касаются зависимостей между парадигмами, в которых выявляются морфологические категории; функциональные связи касаются значений морфологических категорий и закономерностей их употребления, как прямого, так и переносного.

   Глагол отличается от других частей речи особенно многосторонними и многообразными связями между своими морфологическими категориями. Парадигматические и функциональные связи между категориями глагола характеризуют группировку этих категории как особого рода единство, имеющее свойство системы. Каждая из морфологических категорий глагола входит в эту систему как один из ее членов.

   Наиболее тесны системные связи между категориями наклонения и времени, вида и времени. Системные связи есть также между категориями лица и рода, лица и числа, наклонения и лица, вида и залога. Те или иные проявления взаимных связей характерны и для категорий вида и наклонения, вида и лица, времени и лица, залога и лица, залога и наклонения, залога и времени, наклонения и числа, наклонения и рода, времени и рода, числа и рода. Между категориями вида и числа, залога и числа, вида и рода, залога и рода отсутствуют непосредственные связи, но есть отдельные проявления связей косвенных, опосредствованных.

   § 1533. Категории наклонения и времени связаны друг с другом как парадигматическими, так и функциональными отношениями. Формы времени существуют лишь в изъявит. накл., но отсутствуют в сослагат. и повелит. накл. Формы изъявит. накл. обязательно выражают значение того или иного времени.

   Категориальные значения форм времени базируются на общем для них модальном значении реальности, свойственном изъявит. наклонению. Модальные оттенки изъявит. накл. по-разному проявляются в различных временных формах, что связано не только с глагольным временем, но и с видом. Наиболее характерны модальные оттенки (например, возможности/невозможности) для употребления форм будущего простого времени, особенно в значении настоящего неактуального (обычно не исключающего связи с будущим временем): Он силен в настоящую минуту, что угодно поднимет (Помял.); С утра дождик собирается и все никак не соберется (Пауст.). Особыми модальными оттенками характеризуется употребление форм будущего сложного (см. § 1514). Ограничено выражение модальных оттенков при употреблении форм наст. вр. и особенно прош. вр. (см. § 1500-1511).

   § 1534. Тесные связи – как парадигматические, так и функциональные – существуют между категориями вида и времени. Парадигма времени зависит от вида (см. § 1490). Закономерности употребления видов в изъявит. накл. во многом зависят от выражения в разных временах единичных (неповторяющихся) действий или действий повторяющихся, обычных, типичных. Так, при выражении единичных действий, осуществляющихся в момент речи (в настоящем актуальном), употребляются только формы наст. вр. глаголов несов. вида: – Что вы тут делаете? – Играем, – сказал Алеша (Фед.). При выражении же повторяющихся действий в плане настоящего неактуального наряду с формами наст. вр. глаголов несов. вида могут быть употреблены и формы буд. простого глаголов сов. вида: [Бубнов:] Он ничего все-таки... Только так иногда брыкнется... вроде как насчет твоего паспорта (Горьк.). В прош. вр. единичного (неповторяющегося) действия выступают глаголы обоих видов: Она взяла брата под руку и, когда проходила через темную переднюю, прижалась к его плечу (Чех.). В прошедшем же времени повторяющегося и обычного действия употребляются, как правило, лишь глаголы несов. вида: Иногда она брала брата под руку и прижималась к его плечу (см. § 1510). Видовые и временные значения могут взаимодействовать. Так, значение настоящего актуального связано с видовым значением не ограниченного пределом процесса протекания действия: – Укротись, Илья, сделай милость. Ты бежишь, как слон, и я устал тебя догонять (Купр.) (см. § 1500).

   § 1535. Между категориями лица и рода, лица и числа существуют системные парадигматические и функциональные связи. Как уже отмечалось (см. § 1384), категории лица и рода в своем выражении в глагольных формах исключают друг друга: в тех формах, где выражено лицо, род не может быть выражен, и наоборот, в тех формах (прош. вр. и сослаг. накл. ед. ч.), где выражен род, не может быть выражено лицо. Тем не менее родовые формы тесно связаны с парадигмой и функциями форм лица регулярными отношениями: они выступают в тех же функциях, что и личные формы, хотя и не имеют показателей лица (Я пишу – Я писал; Ты пишешь – Ты писал; Он пишет – Он писал; Мне не пишется – Мне не писалось). Регулярные отношения с парадигмой и функциями форм лица характерны и для форм прош. вр. и сослагат. накл во мн. ч., не имеющих показателей лица и рода (Мы пишем – Мы писали; Вы пишете – Вы писали; Они пишут – Они писали; Об этом много пишут – Об этом много писали). Все указанные формы (как в ед., так и во мн. ч.) употребляются при выражении – не самими глагольными формами, а другими средствами, в частности личными местоимениями, – отнесенности действия к 1, 2 и 3 лицу. Регулярные системные отношения связывают также безличное и неопределенно-личное употребление форм лица с соответствующими типами употребления указанных форм, не имеющих показателей лица: Его знобит – Его знобило; Вас уважают – Вас уважали. Функция безличности передается формой сред. р., неопределенно-личная функция передается формой мн. ч.

   Примечание. В редких случаях родовые формы глагола в ед. ч. могут передавать в определенных условиях контекста (в частности, в сочетании с формами 2 л. ед. ч.) обобщенно-личное значение: Толкуешь, толкуешь ему, а отвернулся, он – свое (М.-Сиб.); Сколько встреч, сколько знакомств, сколько сил вложено, чтобы узнать человека, чтобы расположить к себе, чтобы он доверился, и когда узнал его, расстаешься без всяких надежд на будущие встречи (С. Воронин). Такое употребление не представляет собой регулярного системного соответствия обобщенно-личному употреблению форм 2 л. ед. ч.

   Формы лица всегда являются вместе с тем формами ед. или мн. ч. Каждый из рядов форм лица в изъявит. накл. (ряд форм 1 л., ряд форм 2 л. и ряд форм 3 л.) включает в себя формы ед. и мн. ч., которые различаются не только по значениям числа, но и по значениям лица (см. § 1529).

   Неопределенно-личное употребление (Его любят) свойственно формам 3 л. лишь во мн. ч., а безличное (Светает) – лишь в ед. ч. Обобщенно-личное употребление (Ко всему привыкаешь) характерно главным образом для форм 2 л. ед. ч. Таким образом, мн. ч. глагола участвует в реализации неопределенно-личного значения, а ед. ч. – в реализации безличного и обобщенно-личного значения.

   Категории лица и числа связывает также участие в выражении координации сказуемого и подлежащего.

   § 1536. Категории наклонения и лица связаны друг с другом парадигматическими и функциональными отношениями. Формы лица возможны лишь в пределах форм наклонения. Каждая форма лица является вместе с тем формой того или иного наклонения, но не каждая форма наклонения является в то же время формой лица. В изъявит. накл. (кроме форм прош. вр.) категория лица представлена противопоставлением форм 1, 2 и 3 л., в повелит. накл. – основной формой 2 л. и формами совместного действия; в сослагат. накл. формы лица отсутствуют.

   Ограничение парадигмы повелит. накл. формой 2 л. и формами совместного действия отражает как парадигматические, так и функциональные соотношения между наклонением и лицом: значение побуждения тесно связано с обращением к собеседнику.

   Функциональные связи категорий наклонения и лица находят и иные проявления. Формы повелит. накл. не могут выступать в неопределенно-личном значении, в случаях типа Пусть их не беспокоят представлены сочетания побудительной частицы с формами изъявит. накл. (см. § 1486). Формы сослагат. накл., как и формы прош. вр. изъявит. накл., могут выступать в неопределенно-личном и безличном употреблении (Нас бы не поняли; Если бы не шумели по ночам!; Мне не хотелось бы идти). В повелит. накл. безличные глаголы, как правило, не употребляются (редкие случаи такого употребления отдельных глаголов возможны лишь при отсутствии значения побуждения: Доведись мне встретиться с ним раньше, все было бы иначе).

   § 1537. Категории вида и залога обнаруживают следующие парадигматические связи: страдат. залог, выраженный формами кратких причастий, образуется преимущественно от глаголов сов. вида, тогда как страдат. залог, выраженный возвратными глаголами, представлен преимущественно глаголами несов. вида (см. § 1462). Из указанных парадигматических соотношений вытекает, что действит. залог представляет собой ту залоговую форму, в которой наиболее полно реализуется функционирование глаголов обоих видов в их различных сочетаниях (см. § 1464).

   Функциональные связи категорий вида и залога выявляются при выражении перфектного значения формами страдат. причастий: [Телефонист:] Связь порвана, товарищ капитан (Симон.). Перфектное значение в таких случаях выражается при участии формы страдат. причастия прош. вр., означающей состояние (см. § 1467). Значение состояния как результата предшествующего действия в редких случаях может быть выражено и при употреблении страдат. причастий прош. вр. глаголов несов. вида, при этом несов. вид по своей функции может сближаться с сов. видом: Ваша карта бита; Образец андезита темно-серый был слишком изменен и потому не анализирован (В. Об- ручев).

   § 1538. Категории вида и наклонения обнаруживают главным образом функциональные связи. В изъявит. накл. категория вида выступает во взаимодействии с категорией времени, тогда как в сослагат. и повелит. накл. вид выступает вне связи с категорией времени. Употребление видов в повелит. накл. характеризуется рядом особенностей (см. § 1481, 1482). При употреблении глагольных форм возможно взаимодействие семантики вида с модальной семантикой; в ряде типов употребления глаголов сов. и несов. вида есть особые разновидности, связанные с модальными оттенками изъявит. накл.: потенциальная разновидность (сов. вид), конативная, потенциально-узуальная и потенциально-качественная (несов. вид) (см. § 1440, 1441, 1447).

   В каждом наклонении возможны оба вида, каждый вид может выступать в любом наклонении. Единственное парадигматическое ограничение заключается в том, что формы повелит. накл. совместного действия образуются преимущественно от глаголов сов. вида: зайдемте, споемте, хотя в этих формах возможен и несов. вид (главным образом у однонаправленных глаголов движения: идемте, едемте, бежимте).

   § 1539. Между категориями вида и лица существуют функциональные связи, ограниченные в своем проявлении: некоторые разновидности обобщенно-личного употребления форм 2 л. ед. ч. с дополнительными модальными оттенками связаны лишь с сов. видом: – Его и так есть нипочем не заставишь (Пауст.); – Горюет? – Загорюешь! (Бунин). Проявления парадигматических связей заключаются в том, что формы повелит. накл. совместного действия (представляющие собой совокупно 1 и 2 л.) обнаруживают некоторые ограничения с точки зрения вида (см. § 1479).

   § 1540. Между категориями времени и лица существуют парадигматические связи: противопоставление по лицу морфологически выражено в формах наст. и буд. вр., но отсутствует в формах прош. вр. Ограниченные функциональные связи проявляются в том, что значение обобщенности лица при употреблении форм 2 л. ед. ч. взаимодействует со значением обычности, типичности действия, т. е. его обобщенности во времени: Красотой природы насыщаешься как пищей (Пришв.). Обобщенность лица при употреблении форм 3 л. мн. ч. в неопределенно-личных предложениях также связана с обобщенностью времени: Соловья баснями не кормят (посл.).

   § 1541. Связи категорий залога и лица проявляются в ряде ограничений для страдат. залога в реализации функций, связанных с категорией лица. В неопределенно-личном и обобщенно-личном употреблении могут выступать лишь глаголы действит. залога. Употребление возвратных глаголов в страдательном значении характерно главным образом для форм 3 л., употребление форм 1 и 2 л. встречается редко (см. § 1461).

   § 1542. Категории залога и наклонения связаны друг с другом следующим парадигматическим отношением: в изъявит. и сослагат. накл. выступают формы как действит., так и страдат. залога, тогда как в повелит. накл. возможен лишь действит. залог. Отсюда вытекает соответствующее ограничение сферы функционирования страдат. залога.

   Примечание. В редких случаях встречается употребление формы повелит. накл. в составе пассивной конструкции, однако в форме повелит. накл. выступает не возвратный глагол в страдат. знач., а глагол быть при страдат. причастии, т. е. повелит. накл. и здесь не совмещается со страдат. залогом в одной словоформе: Будьте вы прокляты!; Будьте хранимы всеми добрыми силами.

   § 1543. Между категориями залога в времени существуют функциональные связи, проявляющиеся при выражении формами страдат. причастий перфектного знач. (см. § 1442). При употреблении форм кратких страдат. причастий прош. вр., выражающих видо-временное перфектное значение, передается отнесенность состояния как результата предшествующего действия к более позднему временному плану: [Сергей:] Товарищ комбриг, задача выполнена (Симон.). В выражении перфектного значения в подобных случаях участвует залоговая форма причастия. Краткие формы страдат. причастий прош. вр. глаголов сов. вида обладают устойчивым перфектным значением (в отличие от спрягаемых форм действит. залога прош. вр. глаголов сов. вида, для которых перфектное значение является лишь одним из возможных типов употребления, см. § 1507-1509).

   Ограничения в образовании и употреблении возвратных глаголов в страдательном значении с точки зрения вида затрагивают и категорию времени. В пассивных конструкциях с возвратными глаголами мало употребительны формы простого буд. вр.; формы прош. вр. ограничены в употреблении главным образом глаголами несов. вида.

   § 1544. Связи категорий наклонения и числа выявляются в повелит. накл. Во-первых, формы повелит. накл. совместного действия типа пойдем(те), давай(те) напишем – это формы мн. ч., что вытекает из самого значения совместного действия; эти формы не имеют соответствия в ед. ч. Во-вторых, употребление ед. ч. в повелит. накл. при обращении ко многим лицам придает побуждению экспрессивный характер команды: А ну-ка, садись все! (Бонд.) (см. § 1529). В-третьих, формы повелит. накл. в ряде типов их неимперативного употребления, а также формы, совпадающие с повелит. накл., но не связанные с ним семантически (см. § 1484), выступают лишь в ед. ч.: Как пришел со службы, так с той поры хоть из села беги (Чех.); Бедняжка чуть не расплакалась: случись, говорит, с Улиной несчастье – я себя всю жизнь буду корить (Фед.); Пошел снимать якорь с кормы да и запнись за веревку (С. Воронин).

   § 1545. Категории наклонения и рода, а также времени и рода обнаруживают парадигматические связи: различие по родам существует лишь в прош. вр. изъявит. накл. и в сослагат. накл. Функциональные связи отсутствуют.

   Сходны по своему характеру связи между категориями числа и рода. Их связывают парадигматические отношения: различия по родам (в прош. вр. и сослагат. накл.) существуют только в ед. ч. Функциональные связи между этими категориями ограничиваются их совместным участием в выражении координации сказуемого и подлежащего, а также совместным выражением безличности.

   § 1546. Категории вида и числа, залога и числа, вида и рода, залога и рода непосредственно не связаны друг с другом. Однако отсутствие непосредственных связей не исключает возможности отдельных проявлений опосредствованных, косвенных связей. Так, при дистрибутивном способе действия, совместимом лишь с глаголами сов. вида (Мальчишки попрыгали в воду), возможно лишь мн. ч. (непосредственно с категорией числа здесь связан способ действия глагола, а не вид). Как уже отмечалось в § 1522, некоторые разновидности обобщенно-лич- ного употребления форм 2 л. ед. ч. связаны лишь с сов. видом: С ним не соскучишься; – Поседел ты за эти деньки... – Небось поседеешь, – трудно вздыхает Подтелков (Шолох.). Поскольку такое употребление характерно для форм ед. ч., категория вида косвенно (через посредство категории лица) оказывается связанной и с категорией числа. Опосредствованная связь категорий вида и числа проявляется также в безличных конструкциях типа Мне не спится; Ему не работается, где возможно лишь ед. ч. и обычен несов. вид. В таких конструкциях выявляется также косвенная связь между категориями залога и числа: здесь представлена одна из особых разновидностей употребления возвратных глаголов действит. залога.

   Ограниченные косвенные связи категорий вида и рода, а также залога и рода проявляются в названных безличных конструкциях в формах прош. вр. и сослагат. накл.: Мне не спалось; Ему не работалось.

   § 1547. Морфологические категории глагола, независимо от характера связей между ними, соотнесены друг с другом как категории, которые могут быть представлены в одной и той же словоформе (невозможно лишь совмещение категорий лица и рода). Например, в словоформах типа делаешь представлены категории вида, залога, наклонения, времени, лица и числа, в словоформах типа делай выступают те же категории, кроме времени, в словоформах типа делал представлены категории вида, залога, наклонения, времени, числа и рода, в словоформах типа делать – категории вида и залога.

   Разные морфологические формы характеризуются разными по своему составу комплексами совмещенных в них морфологических категорий. Наиболее полно представлены морфологические категории глагола в личных формах изъявит. накл., наименее полно – в формах причастий, деепричастий и инфинитива. Совмещение разных категорий в одной и той же словоформе представляет собой особую разновидность парадигматических связей морфологических категорий. Эти парадигматические связи существенны и в функциональном отношении – для реализации значений морфологических форм. При употреблении той или иной формы слова одновременно выражается целый ряд морфологических значений (например, в словоформе приходи совмещены значения повелит. накл., 2 л., ед. ч., несов. вида и действ. залога).

   § 1548. Особый вид парадигматических взаимосвязей глагольных категорий выявляется в средствах их формального выражения. Один и тот же формальный показатель может участвовать в выражении разных категорий. Такие взаимосвязи выявляются в следующих случаях. Каждое из средств выражения того или иного времени вместе с тем указывает на принадлежность данной формы к изъявит. накл. (см. § 1472, 1490). Формы наст. и буд. простого вр. не имеют специальных показателей времени; время выражается сочетанием основы наст. вр. глаголов несов. вида (наст. вр.) или глаголов сов. вида (буд. простое с личными окончаниями). Формальные показатели лица являются в то же время показателями ед. или мн. ч. (см. § 1491). Каждый из формальных показателей рода вместе с тем является показателем ед. ч. (см. § 1494).

   Участвуя в выражении разных категорий глагола, формальные показатели в составе морфологических форм выступают в разных противопоставлениях. Будучи противопоставленными друг другу, указанные выше формальные показатели выражают различия между временами (например, в таких формах, как писал, пишу, буду писать). В противопоставлении же формам повелит. и сослагат. накл. эти показатели (все вместе и каждый в отдельности, уже не противопоставленные друг другу) служат для выражения изъявит. накл. Спрягаемые формы с личными окончаниями, противопоставленными друг другу, выражают различия между лицами. Вместе с тем формы наст. и буд. простого вр., имеющие личные окончания, противопоставляются формам прош. вр., не имеющим личных окончаний; тем самым личные окончания во всей их совокупности участвуют (в сочетании с основами наст. вр. глаголов разных видов) в выражении различий между временами.

   Как уже говорилось, одни и те же флексии в составе личных форм являются показателями лица и числа. Однако различия по лицу выявляются в одних противопоставлениях (иду – идешь – идет), а различия по числу – в других (иду – идем; идешь – идете; идет – идут). Одни и те же флексии являются показателями рода и числа, но различия по роду выявляются в противопоставлениях типа вел – вела – вело, а принадлежность всех таких форм к ед. ч. выявляется в их противопоставлении формам мн. ч. типа вели.


Предыдущая глава Содержание Следующая глава
E-mail Rambler's Top100 Rambler's Top100
Хостинг от uCoz